Инь-Ян

Об эвтаназии

Интересная цитата из книги Сергея Мохова "История смерти. Как мы боремся и принимаем".

«Фактически оказывается, что формула „каждый может выбрать — жить или умереть” относится только к тем, кто в силу личностных качеств, социального и экономического положения способен принимать подобные решения и нести за них ответственность. Иными словами, решение умереть достойно может принять только человек с определенными ценностями, образованием, статусом и взглядами на мир. Анализ данных по ассистированному самоубийству в США за последние 20 лет показал, что почти 85 % выбравших эвтаназию — белые американские представители среднего класса, причем большинство из них — мужчины».

Пока нельзя сравнить с Японией, где активная эвтаназия запрещена, однако, по результатам опросов, 70 % респондентов одобрительно относятся к эвтаназии.
Инь-Ян

Мыслянт, из мыслянтов первый

К 100-летию Станислава Лема — моя статья на Горьком



В сентябре 1974 года Филип Дик сообщил в ФБР, что в Польше, в Кракове, действует некий «комитет», зашифрованный под криптонимом «ЛЕМ» и имеющий целью проникнуть в американскую научную фантастику, а то и куда повыше. В доказательство Дик указал, что «ЛЕМ» пишет, используя самые разные стили и демонстрируя отличные знания множества иностранных языков. Для писателя-одиночки за железным занавесом это казалось невозможным. Но Станислав Лем был явлением, совершенно неординарным для стран социалистического блока. Пока последние строили коммунизм в настоящем, его заботила судьба всего человечества в будущем.

Станислав Лем родился в польском Львове и, как указывает его биограф Войцех Орлинский, скорее всего, 13 сентября 1921 года, а 12-го был записан во избежание несчастий. Увы, несчастий ему выпало предостаточно. Еврейское происхождение (деда звали Герш Лехм) вынудило молодого Лема во время немецкой оккупации скрываться под фальшивым именем армянина Яна Донабидовича; его менее везучие родственники почти все погибли в газовых печах концлагеря Белжец. Всего гитлеровцы уничтожили девяносто процентов из ста двадцати тысяч львовских евреев — и этот кошмар еще долго будет, по словам его жены, «отнимать сон у Сташека». Впрочем, скептиком относительно человеческой природы Лем стал не только насмотревшись ужасов «окончательного решения». Когда в 1945 году он в числе выживших евреев покидал занятый советскими войсками Львов, то его сопровождал «грохот и стук, как на Клондайке» — это новые жители еврейских домов разбивали стены и подвалы в поисках еврейского золота.
Инь-Ян

Ради гиппокампа, немедленно отключите GPS!

На Горьком — моя рецензия на книгу Мауры О’Коннор. Как мы ориентируемся: пространство и время без карт и GPS



Как человек смог относительно быстро расселиться по всей планете? Как достиг отдаленнейших островков Океании и освоил Арктику? Как первобытные племена и коренные народности ориентировались на огромных территориях без карт и GPS? Конечно, журналист и писатель Маура О’Коннор была не первой, кто задался подобными вопросами, но ей удалось свести воедино различные взгляды и теории, дополнив их новейшими достижениями нейробиологии и собственным опытом общения со все еще живущими мастерами традиционных методов навигации. В результате получилась книга, прочитав которую мы можем сказать, что примерно знаем, как все это происходило. И уж точно знаем, что случай тут ни при чем.
Инь-Ян

Философия второго детства

На Горьком — моя рецензия на книгу Паскаля Брюкнера "Недолговечная вечность: философия долголетия".



Древние греки считали старость болезнью, Бальзак высмеивал пороки стариков, а Хуан Монтальво назвал старость островом, окруженным смертью. Двадцатый век возвел молодость в культ, быть стариком стало просто неприлично. Молодость современна, гибка, полна сил и любознательности, а еще социальна, что в эпоху масс есть решающее преимущество. Напротив, старость консервативна, косна, деятельность и желания утомляют ее, и она одинока. Так что же, «какая боль, какая боль, молодость — старость 5:0»? С этим не согласен французский философ и писатель Паскаль Брюкнер, которому в 2019 году исполнилось семьдесят. Он решил вступиться за всех, «кому за пятьдесят», и написать своего рода апологию старости. Забегая вперед, скажем, что получилось не очень.
Инь-Ян

Лови момент

Несколько лет назад я писал о книге современного французского властителя дум Мишеля Онфре "Космос". Недавно прочитал книжку еще одного современного французского философа Паскаля Брюкнера "Недолговечная вечность: философия долголетия" (скоро выйдет рецензия на "Горьком"). Они — о разном, но их объединяет одна общая тема, заданная на уровне мировоззрения, предельного отношения к миру. Это — гедонизм, призыв к наслаждению случайными удовольствиями в бессмысленном мире, философия carpe diem. В самом существовании подобной позиции нет ничего удивительного, она стара как мир, но все же несколько странно встретить ее на последнем рубеже современной философии, на кончике клюва галльского гения. Неужели это все, что философия сегодня может сказать, чему научить — после многих веков своего впечатляющего развития? А мы еще удивляемся ренессансу религиозного мировоззрения!
Инь-Ян

«Этот антисемит Хайдеггер»

На "Горьком" - моя рецензия на книгу Ди Чезаре "Хайдеггер и евреи. По страницам «Черных тетрадей»"



«Слава» одного из крупнейших мыслителей современности Мартина Хайдеггера выходит далеко за пределы университетских аудиторий и узкого круга любителей философии. Причины тому: его девятимесячное ректорство во Фрайбургском университете во время нацистского режима, участие в национал-социалистической партии вплоть до 1945 года и, наконец, знаменитое «молчание» после войны, знаменующее собой «отказ» каяться и признавать ошибки. Одному этому молчанию посвящены сотни книг и статей. Едва пыл полемики поугас, как масла в огонь подлило начавшееся в 2014 году издание «Черных тетрадей» — нескольких томов философских заметок Хайдеггера, которые он вел с 1930-х годов и в которых обнаружились прямые антисемитские высказывания. С такими выражениями, как «оевреивание», «мировое еврейство» и «евреи с их ярко выраженным даром расчетливости», обвинять Хайдеггера стало куда проще, оправдывать — почти самоубийственно, а понимать — надо ли? Итальянский профессор Донателла Ди Чезаре — одна из немногих, кто считает, что надо. Впрочем, и «пониманием» можно оказать медвежью услугу, оказавшись не на высоте понимаемого. Поэтому с ее книгой еще нужно разобраться.
Инь-Ян

Гранд-отель «Бесконечность»

10 фактов о бесконечности из книги Шапиры "Восемь этюдов о бесконечности. Математическое приключение"



Удивительно, но человечество далеко не сразу пришло к пониманию иррациональной сути бесконечности. Мы привыкли, что рациональность — это наивысшая степень ясности и логичности, нечто, присущее прежде всего строго разработанной науке, однако первобытные мифы обладали не менее четкой логикой. Понадобился гений древних греков, чтобы нехотя, со скандалом, но признать не укладывающуюся ни в какую логику бесконечность. Считается, что первым ее ввел в философский обиход Анаксимандр, автор концепции апейрона, хотя апейрон у него обозначал скорее неопределенность. Такая бесконечность особых возражений еще не вызвала. А вот Пифагору открылось нечто совершенно возмутительное. Пифагор-философ считал, что все состоит из натуральных (то есть положительных целых) чисел и ими может быть выражено. Числа были атомами его мира. А Пифагор-математик обнаружил, что соотношение между стороной квадрата и его диагональю невозможно выразить отношением натуральных чисел. Иными словами, √2 — иррациональное число (напомним: иррациональность числа подразумевает, что, во-первых, его десятичное представление бесконечно, а во-вторых, в нем никогда не возникают какие бы то ни было повторяющиеся структуры).

(Полностью — на Горьком)
Инь-Ян

Семеро против бытия

На Горьком - моя рецензия на экзистенциальный роман шведского писателя Стига Дагермана "Остров обреченных"



Рассказывают, что знаменитый суфийский мудрец аль-Газали советовал тех, кто верит в благое устройство мира, бить палками по пяткам до тех пор, пока они свое мнение не поменяют. Так это или нет, но к героям шведского писателя Стига Дагермана болезненное наказание фалакой применять точно излишне — весь мир для них жесток и преступен, абсурден и бесчеловечен, равнодушен и слеп. Жить для них — это быть ногтем на ноге ничем не примечательного мира-великана, ногтем, весь смысл которого в том, чтобы быть когда-нибудь срезанным. Пусть так, согласились бы мы вслед за Паскалем, зато ноготь-то мыслящий! Именно это, возражает Дагерман, и делает его самым несчастным, самым казнимым в мире существом.
Инь-Ян

Как Владимир Сорокин разочаровался в постмодернизме и полюбил волшебную сказку

На Горьком - моя рецензия на "еще один" роман Сорокина "Доктор Гарин"



С миром «Доктора Гарина» мы уже знакомы по «Теллурии» и «Манараге». Здесь к середине двадцать первого века случилось несколько войн, часть Европы захвачена моджахедами, Россия развалилась на пестрые лоскутки регионов, по которым странствуют китайцы и прочие вольные люди, а технологии продолжают совершенствоваться, порождая великанов и карликов, живородящую материю, умные вещи и мягкую технику. Но главное, что это мир децентрированный, деидеологизированный, деполитизированный. Политики, к которым мы привыкли, все эти Владимиры, Борисы, Дональды, Сильвио, уже не определяют судьбы людей. Теперь они комичные пациенты психиатрической лечебницы или цирковые трюкачи. Конечно, это не значит, что боли и абсурда в мире стало меньше, но одним абсурдом меньше стало точно. В будущем по Сорокину исчез диктат идей, террор государственной или церковной пропаганды, тоталитаризм властной иерархии, замыкающей все на себя. «Мир стал человеческого размера», констатирует бригадир теллуровых плотников. На обломках идеологий воспряли здоровые телесные импульсы. Герои «Доктора Гарина» много и хорошо кушают, пьют, занимаются сексом, с удовольствием пускают газы, мочатся и т. п. «Нынче тело правит человеком», замечает списанная в утиль political being Ангела. Но, по Сорокину, получается, что не столько правит, сколько освобождает. Ведь чувства доктора Гарина к его возлюбленной Маше, прежде всего, не зов плоти, а веление сердца.
Инь-Ян

Самая страшная антиутопия XX века

Между прочим, самая страшная антиутопия XX века — это не "Мы", не "1984" и даже не "451 по Фаренгейту". Это история об эксах, придуманная Сигизмундом Кржижановским примерно в 1926 году. Правда это не отдельная книга, а вставная новелла в повести "Клуб убийц букв", что и является причиной ее малоизвестности.


(обложка российского панк-нойз-проекта "Убийцы букв" — подходящая музыка для этой жуткой антиутопии)

Некий биолог-аноним вывел бактерию-виброфага, которая способна рассекать связь между нервной и мускульной системами человека, тем самым перехватывая управление телом на себя. В свою очередь, управление этими бактериями взял на себя инженер Тутус, изобретя иннерватор — машину, излучающую особые волны, настраивающие работу виброфагов на нужный лад. Отладив технологию, Тутус предложил правительствам нескольких стран кардинальное решение проблемы душевнобольных, с одной стороны, нехватки рабочих рук — с другой. Кое-где, испытывая недостаток финансов, заинтересовались: и вскоре обработанные виброфагами и подключенные к центральному иннерватору зашагали по земле первые эксы — "экстериоризаторы, этические механомашины", люди-зомби, управляемые не изнутри, волей и внутренними импульсами, а целиком извне, импульсами внешними (отсюда ex).

Эксперимент был признан чрезвычайно успешным: эксы хотя и были способны лишь на простые работы, зато делали их беспрекословно, не требуя ничего, кроме элементарной пищи. Однако со временем возмутилась общественность: под лозунгом "даже сумасшедшие имеют право на свое сумасшествие" начались митинги, протесты. Но власти уже почувствовали вкус к дешевой рабочей силе; в правительстве победила радикальная партия и оппозиционеры стали исчезать один за другим, позже появляясь как... эксы. Тут кстати в лабораториях было синтезировано вещество инит, дающее иммунитет к виброфагам. Это позволило Тутусу и прочим радикалам начать план по превращению всего человечества в послушные эксы. Был налажен массовый выпуск дешевых консервов на экспорт, которые были заражены виброфагами. Гигантские толпы эксов тем временем строили новые, все более и более мощные иннерваторы, чье излучение теперь охватывало весь земной шар. В итоге мировая политическая система пала и возникло единое мировое государство Эксиния, управляемое горсточкой иммунизированной элиты.

И все было бы хорошо, но в поведении эксов стали замечать странности. Они отклонялись от запрограммированных путей, портили инструменты, с которыми работали, погибали. Было принято решение отключить один из иннерваторов, самый старый, чтобы проверить его. Хотя пришлось пожертвовать несколькими миллионами подключенных к нему (они почти мгновенно погибли), никаких поломок не обнаружили. Тогда Тутус предположил, что что-то происходит с психикой эксов, их внутренним миром, который был полностью изолирован от мира внешнего и предоставлен самому себе. К нескольким эксам применили препарат инит: очистившись от виброфагов, они оказались полными безумцами: абсолютная изоляция закономерно свела их с ума. В правительстве осознали, что они "окружены миллионами умалишенных, эпилептиков, маньяков, идиотов и слабоумных. Машины держат их в повиновении, но стоит их освободить, и все погибнет". Между тем случаи неповиновения и самоубийств росли, дальнейшие исследования показали наличие в мозгу "самовыключившихся" эксов некоторого количества вещества, в котором признали... инит. Видимо, мозг человека, лишившись возможности управлять телом и порабощенный виброфагами, начал самостоятельно синтезировать противоядие. Остановить этот процесс никому было не под силу. Конец был близок. Тогда Тутус и его сообщники решили, "пока миллионы безумий не прорвались к мускулам, свести игру на ничью". Они разом отключили все иннерваторы. Человечество, заключенное в темнице тела и уже давно ставшее безумным, теперь погибло и физически. Остались лишь незначительные группки людей, сумевших сбежать в труднопроходимые леса и совсем там одичавших. "Малочисленным инитам пришлось частью вымереть, частью слиться с этой человеческой фауной лесов". Ибо города и селения Земли были заражены смрадом миллионов гниющих тел...