Последний гипербореец (hyperboreus) wrote,
Последний гипербореец
hyperboreus

Categories:
  • Music:

Der Fall Heidegger

Вслед за изданием основных трудов Хайдеггера у нас добрались и до литературы о нем. Особенно о том, что составляет т.н. "дело Хайдеггера" (а именно его сотрудничество с нацизмом). Одни спешат представить дело (Fall) так, что речь идет непременно о падении и даже грехопадении (Fall) великого философа, другие считают необходимым говорить о запутанном случае, казусе (Fall), который еще можно трактовать как ошибку, но никак не преступление. И если со стороны обвинителей первым выступает некий Фариас, то роль главного адвоката возложил на себя Франсуа Федье, чья книга "Хайдеггер: анатомия скандала" только что выпущена "Владимиром Далем".

Что же мы читаем на 240 страницах сего трактата? В первой его части мы узнаем, что все "факты" Фариаса на самом деле гнусный подлог, провокация, жонглирование или как минимум пристрастное истолкование; во второй части мы уже на дискредитированного Фариаса не оглядываемся, зато получаем ответ на вопрос: "как повернуть время вспять, если мы знаем, какой была история?". Федье дает вобщем-то верный ответ: вчитываться в Хайдеггера, учиться понимать его тексты, вместе искать выход из тупика. Да, 1933 год для фрайбургского ректора стал черным пятном рока, но разве последующие 12 лет скрытого противостояния нацизму и молчаливый труд в течении дальнейших 30 лет не искупил "глупый революционный порыв", стремление быть "более национал-социалистом, чем сам Гитлер"? Именно так рассуждает французский автор. Хайдеггер - не преступник подобно Гиммлеру, Герингу или, скажем, Менгеле, «Ангелу Смерти из Освенцима». Вся сложность его положения - в его мировой известности (с великих и спросится по-великому) и в отсутствии тех покаянных слов, на которые были так щедры свершившие и меньшие деяния. Известно, что Ясперс так и не смог простить Хайдеггеру его "заносчивого" молчания. Федье признает, что тема скользкая, но предлагает просто "пожалеть" Хайдеггера: ну сколько можно его унижать и чернить, не принимая во внимание величие его философского "мученичества"? Вот такой казус...

Философски книга, разумеется, поверхностна и наивна. Ни одной попытки просто подступиться к "проблеме нацизма", к тому, что же именно так соблазнило Хайдеггера, да и не только его одного. Все сводится к бульварному набору штампов: кровь, почва, террор. О степени власти этих штампов на Федье красноречиво свидетельствует следующая цитата: "То, что наваждению (sic!) "limpieza de sangre" (чистотой крови) были подвержены Кеведо, Лопе де Вега или Гонгора, разумеется, печально для их памяти (sic!!), но разве не глупостью было бы заявление, что причуды времени, ушедшего, к счастью, в прошлое (sic!!!), дают ключ к пониманию их мышления и творчества?". Вот так, походя, причесаны великие: у вас тут что, усики? немедленно сбрить, а то напоминаете сами знаете кого... К сожалению образ именно "причесанного" Хайдеггера, в книге Федье смиренно "стоящего на коленях", нам предлагается для политкорректного изучения.

Только деконструкция нас спасет. Есть и у Федье несколько цитат, который помогут обрести правильный взгляд на "дело" затворника из Тодтнауберга. Первая: "Я понял: если то, что говорит этот человек (Хайдеггер) истина, тогда вся цивилизация, к которой я принадлежу, уже истинной не является" (Георг Пихт). Вторая: "Мы все против клочков бумаги, против рабской прозы канцелярий... Мы при любом состоянии дел предпочитаем им антидипломатическую грубость Гитлера, более мирную фактически, чем болтливое подстрекательство дипломатов и политиков" (Жорж Батай, Андре Бретон). Третья: "Люди из окружения Хайдеггера изобрели фрайбургский национал-социализм. При закрытых дверях они говорят, что истинный III Рейх еще не наступил, что он еще должен наступить" (К.Ф. фон Вайцзекер). Как мы видим, речь идет о "трех истинах": 1) мир неистиннен, 2) необходимо сломать эту неистинность, 3) есть истинный путь, на котором возможно это сделать. Отсюда прагматика отношений с Гитлером и его кликой: если нам с ними по пути, воспользуемся их силами, если уже нет - отринем их. Оправдывает ли цель средства? О да, ибо средства человеческие, цель же - нет.

Величие Хайдеггера - это величие Платона: побудителя и вдохновителя. Сократом для него был Ницше. Именно беспощадной идеей Сверхчеловека только и можно измерить замах мысли Хайдеггера. Попытки мерить его мерками западноевропейского гуманизма, сокрушаться, что он не лезет в его прокрустово ложе, но негодовать на тех, кто сгоряча хочет рубить - ничтожны и нелепы. Подлинный гуманизм - это любовь к Сверхчеловеку (или, что тоже самое, к сверхчеловеческому в человеке). Приуготовлением этого сверхчеловеческого, взращиванием и пестованием его и должна заниматься всякая мысль, коль скоро она претендует на осмысление человеческого. То есть на истину. Истины же без борьбы, без пограничных, испытывающих на прочность ситуаций, без радикального расшатывания и выворачивания на изнанку - без всего этого истины достичь - пустая и детская затея. Кто в XX веке принялся самым радикальным образом расшатывать и проверять на прочность устои и принципы человеческого? Правильно, нацизм. Как не воспользоваться его опытом, направив его в русло ожидающего Сверхчеловека мышления? Как не проверить само мышление, способно ли оно мыслить даже там, где и мыслить, кажется, уже невозможно: в газовых камерах Аушвица и Заксенхаузена, в руинах Дрездена и Сталинграда, под неестественным солнцем Хиросимы и Нагасаки? Только мыслящее Сверхчеловека мышление еще способно оправдать бытие человека как такового. Только мышление, не считающееся с человеком и человеческим в нем, еще способно дать человеку шанс. Шанс превзойти самого себя, преодолеть рок ничтожного, превратить Fall (падение) в Aufstieg (подъем и переход).

"Человек - это канат, натянутый между животным и сверхчеловеком, - канат над пропастью. В человеке ценно то, что он мост, а не цель", сказал Ницше. Мост - это всегда подъем и переход. Не так-то просто пройти даже мост. Не так-то просто пройти Хайдеггера, даже если отказать ему во всем, что составляет самое оригинальное и выдающееся в нем. Ведь и такой, обрезанный "евреями" (кавычки Лиотара) Хайдеггер - все еще самое неуютное (Unheimliche) из всего, что случалось с европейской мыслью за последние две тысячи лет. Брошенные в это неуютное, озирающиеся на него как на судьбу, все мы - не обвинители, но обвиняемые, застигнутые свершающейся мыслью в комичных и нелепых позах "читателей", "зрителей", "прохожих". И покуда мы не спустимся с фарисейских высот идиотского идеализма прямо в грязь и смрад почви, крови и непричесанных мифов, покуда не наглотаемся этим по самые гланды, не будет нам снисхождения и пощады, но лишь смерть, забвение и пустыня. И не важно, по какую сторону ты сидел или мог бы сидеть на Нюрнбергском процессе. В числе прочих каждый на одной скамье подсудимых. "Обвиняемое человечество, встаньте: бытие и время приговаривают вас..."
Subscribe

  • «Этот антисемит Хайдеггер»

    На "Горьком" - моя рецензия на книгу Ди Чезаре "Хайдеггер и евреи. По страницам «Черных тетрадей»" «Слава» одного из крупнейших мыслителей…

  • Гранд-отель «Бесконечность»

    10 фактов о бесконечности из книги Шапиры "Восемь этюдов о бесконечности. Математическое приключение" Удивительно, но человечество далеко не…

  • Семеро против бытия

    На Горьком - моя рецензия на экзистенциальный роман шведского писателя Стига Дагермана "Остров обреченных" Рассказывают, что знаменитый…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments