June 9th, 2020

Инь-Ян

Японский Другой

Чтение японских текстов, как никакое иное, дает бесценный опыт Другого - другой культуры, других ценностей, другого сознания. Неважно, стихи ли это, философские трактаты традиции хонгаку (исконной просветленности) или наставления самураев.
Вот, например, сама за себя говорящая история из числа последних:

Когда один из вассалов Уэсуги Кэнсина (1530-1578) совершил проступок, за который полагалась высшая мера наказания, ему было приказано доставить в замок оба своих меча, после чего он должен быть торжественно изгнан. Но его товарищи встретились с Кэнсином и указали на некие смягчающие обстоятельства, неизвестные господину ранее. Кэнсин принял решение смягчить приговор и заменил его приказом совершить самоубийство. Преступник и его друзья были чрезвычайно удовлетворены таким исходом. Все расценили это как проявление исключительной щедрости Уэсуги Кэнсина.

И дело не только в безмерной воинственности или щепетильности в вопросах чести. Японцы знают толк и в поклонении. Вот есть у них божество Тэндзин — покровитель науки, поэзии и каллиграфии, которому посвящено немало святилищ по всей Японии. Вроде что тут такого? Богов подобного толка полно в пантеонах многих религий. Однако в нашем случае точно известно, что Тэндзин — не кто иной, как обожествленный Сугавара Митидзанэ (845-903) — учёный, поэт и аристократ эпохи Хэйян. Не знаменитый полководец, бесстрашный воин или легендарный силач — поэт. Я не знаю лучшей кандидатуры на роль божества. Дорастет ли человечество до таких высот, когда единственными богами, за которых оно поручится, будут его поэты?

Collapse )