Последний гипербореец (hyperboreus) wrote,
Последний гипербореец
hyperboreus

Рождество Нового мира

Ночь Варенна / La Nuit de Varennes (1982)



Если бы вы были королем Франции, бегущим от народа, который в скором времени отделит вас от вашей же головы, разве стали бы вы медлить, садиться в огромную неповоротливую берлину, едущую со скоростью воловьей повозки, брать с собой разряженных лакеев, один вид которых за версту выдавал высокий сан путешествующих инкогнито? Подчинились бы вы парочке простолюдинов — бывшему драгуну и продавцу свеч — которые, набравшись смелости, задержали вашу карету? Да кто вы такие, мессиры, подите прочь, перед вами король Франции, помазанник Божий! Увы, тюлень, который в истории носил имя Людовика XVI, безропотно позволил увести себя в деревушку Варенн — навстречу национальным гвардейцам и своей судьбе. Так Франция стала республикой, «новым миром».

Среди тысяч безвестных свидетелей всему этому — крестьян, солдат, горожан — оказались (по замыслу Сколы) трое весьма известных личностей: преклонных лет итальянский авантюрист Джакомо Казанова, французский прогрессивный и скандальный (а часто это одно и то же) писатель Никола Ретиф де ла Бретон и американский публицист Томас Пейн. Казанова и Пейн ехали по своим делам, Бретон, со свойственным ему журналистским любопытством, увязался за одной таинственной незнакомкой, в которой предположил фрейлину королевы. Водоворот событий короткой июньской ночи 1791 года увлек их, приведя в тот самый дом, где полуплененный король дожидался гвардейцев. Словно трое волхвов, каждый со своими дарами (большей частью литературными), стали они свидетелями рождения «нового бога Запада» — демократии. Вот только их ли это бог?

Скола построил фильм по нехитрой, но вполне оригинальной для исторического кино схеме роуд-муви. Практически весь двухсполовинойчасовой фильм герои едут в дилижансе, останавливаются на постоялых дворах и разговаривают, спорят, наблюдают. Они — кто-то больше, как Казанова, кто-то меньше, как Пейн — такие же осколки старого мира, как фрейлина и король, хотя и не желают этого признавать. Старый Казанова избегает женщин и бравирует афоризмами: «Молодость это недостаток, который, к счастью, быстро проходит»; Бретон цитирует свои сочинения и раздумывает о 1992 годе; Пейн… он мало что делает, так как его фигура незаслуженно обделена вниманием. Мне кажется, зря: автор «Здравого смысла» и «Века разума» мог бы многое рассказать о странном и удивительном XVIII столетии, когда просвещенный абсолютизм был как никогда близок к идеальному философскому государству: простолюдины безропотно работают, дворяне играючи правят, философы и литераторы задают интеллектуальную моду. Увы, восставший плебс решил иначе — к огорчению как философов, так и дворян; впрочем, не без ущерба и для самого себя.

XIX век принесет веру и проклятие позитивизма, XX века ознаменуется силой и проклятием масс — но пока на дворе век XVIII, век Вольтера и Канта, век свободолюбия и вседозволенности, лучший век человечества. Так возрадуйтесь же, Казанова, Бретон и Пейн, и даже Людовик и Мария-Антуанетта, что вам выпала удача жить и умереть в это время — лучшей судьбы вам и не придумать, будь вы хоть Этторе Скола…
Subscribe

  • «Этот антисемит Хайдеггер»

    На "Горьком" - моя рецензия на книгу Ди Чезаре "Хайдеггер и евреи. По страницам «Черных тетрадей»" «Слава» одного из крупнейших мыслителей…

  • Гранд-отель «Бесконечность»

    10 фактов о бесконечности из книги Шапиры "Восемь этюдов о бесконечности. Математическое приключение" Удивительно, но человечество далеко не…

  • Семеро против бытия

    На Горьком - моя рецензия на экзистенциальный роман шведского писателя Стига Дагермана "Остров обреченных" Рассказывают, что знаменитый…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments