Category: искусство

Category was added automatically. Read all entries about "искусство".

Инь-Ян

Как Владимир Сорокин разочаровался в постмодернизме и полюбил волшебную сказку

На Горьком - моя рецензия на "еще один" роман Сорокина "Доктор Гарин"



С миром «Доктора Гарина» мы уже знакомы по «Теллурии» и «Манараге». Здесь к середине двадцать первого века случилось несколько войн, часть Европы захвачена моджахедами, Россия развалилась на пестрые лоскутки регионов, по которым странствуют китайцы и прочие вольные люди, а технологии продолжают совершенствоваться, порождая великанов и карликов, живородящую материю, умные вещи и мягкую технику. Но главное, что это мир децентрированный, деидеологизированный, деполитизированный. Политики, к которым мы привыкли, все эти Владимиры, Борисы, Дональды, Сильвио, уже не определяют судьбы людей. Теперь они комичные пациенты психиатрической лечебницы или цирковые трюкачи. Конечно, это не значит, что боли и абсурда в мире стало меньше, но одним абсурдом меньше стало точно. В будущем по Сорокину исчез диктат идей, террор государственной или церковной пропаганды, тоталитаризм властной иерархии, замыкающей все на себя. «Мир стал человеческого размера», констатирует бригадир теллуровых плотников. На обломках идеологий воспряли здоровые телесные импульсы. Герои «Доктора Гарина» много и хорошо кушают, пьют, занимаются сексом, с удовольствием пускают газы, мочатся и т. п. «Нынче тело правит человеком», замечает списанная в утиль political being Ангела. Но, по Сорокину, получается, что не столько правит, сколько освобождает. Ведь чувства доктора Гарина к его возлюбленной Маше, прежде всего, не зов плоти, а веление сердца.
Инь-Ян

Погибло ли искусство?

Когда Оскар Уайльд написал, что жизнь подражает искусству, многие сочли (и продолжают считать) это высказывание странным, чересчур экстравагантным и, разумеется, неверным. Однако странно как раз наоборот. Почти всю свою историю человечество только тем и занималось, что подражала тому, что само же и создало: мифам, религиозным заветам, сказаниям о героях и святых. В средние века даже наблюдения за животными были призваны сообщить нам что-то не о животных, но о людях, чьи многочисленные пороки и добродетели эти животные символизировали. Конечно, в те времена люди не считали, что их священные тексты и образы — это искусство, но чем еще они были, как не искусством — то есть чем-то выдуманным, искусственным? Уайльд просто назвал вещи своими именами.

Когда же деятели эпохи Просвещения расколдовали мир, они по сути провели болезненную хирургическую операцию, лоботомию, в результате которой впервые появились разделенные и (якобы) автономные искусство и жизнь как таковые, тут же вступившие в ревностное соперничество за право влиять на лоботомированного и потому уже мало что соображающего новоевропейского субъекта. Расщепленное мировое древо густо заветвилось: романтизм — реализм, фантасмагория — натурализм, сюрреализм — психологизм и т. д. Первичность жизненных установок подкреплялась успехами покоряющих эту жизнь наук, искусство огрызалось, почти без боя сдавая позиции и отступая в мрачные закоулки абсурда, безвкусицы, осознанной непрактичности, нарочитого сумбура. В каковом гетто мы сейчас его и наблюдаем.

Итак, жизнь отомстила искусству за века унижения и подражания. Стали ли мы счастливее? Нечувствительнее точно. Грубее, проще, циничнее. Что ныне заставляет трепетать наше сердце? Только состояние нашего банковского счёта. Искусство? Ну мы же знаем, как оно сделано! (тут нужно обязательно подмигнуть). Подражать в своей жизни кому-то из литературных героев? Да за кого вы меня принимаете! (побольше справедливого негодования). Ну, в детстве да, бывало (смахнуть слезинку ностальгии). Индейцы-следопыты, всё такое. Искусство — оно для детей. Ну, или для тех, кто в детство ещё не наигрался. Мир принадлежит реалистам. И до тех пор, пока это правда, забудьте о ренессансе искусства — очень может быть, навсегда.
Инь-Ян

Антимодернистская история модернизма



Не могу сказать, что жалею, что прочел эту книгу, я узнал множество интересных сведений о "подземной коммерции", но и восторга не испытал. В первую очередь это касается представительских имен. Конечно, автор честно предупредил, что его книга - не энциклопедия модерна, а субъективная подборка, но всё же явный крен в живопись в ущерб литературе мне кажется неоправданным. Вся поэзия модернизма представлена одним Элиотом (what?)! Едва упомянуты Уитмен и Паунд, совершенно забыты Рильке, Тракль и Целан, про русских поэтов вообще молчу. Ни русская, ни немецкая литература для Гэя словно бы не существует - для него русский литературный модерн это двое - Чехов и Пастернак (what?)! При том что он пишет о русских художниках, музыкантах и кинорежиссерах вполне подробно. Нет даже Набокова (what?)! Даже в разделах, посвященных специально модерну в тоталитарных СССР и Германии, он предпочитает описывать мытарства евреев, чем собственно модернизм - его эстетику, идеологию, эксперименты с формой.

Collapse )

Такая вот вышла антимодернистская история модернизма.
Инь-Ян

Происхождение видов vs. Дон Кихот

Ширится и множится мнение, что просвещенному человеку читать художественную литературу незачем. Другое дело, книги по физике, биологии, истории — они расширяют кругозор, способствуют познанию мира, формированию собственного мировоззрения. Что по сравнению с этим значат фантазии каких-то литераторов, которые к тому же, возможно, жили давно и явно знали меньше нашего! Некий господин уверял меня, что "Происхождение видов" стоит всех романов мира, вместе взятых.



Collapse )
Инь-Ян

Ютюб пришел слишком поздно

Есть какая-то трагическая несправедливость и жестокая ирония в том, что эпоха аудиовидеозаписи началась так поздно, практически не застав никого из титанов прошлого. Где чтения Пушкина, Ницше, Байрона, где лекции Шеллинга, Гумбольдта, Бергсона, где интервью с Достоевским, По, Ван Гогом? Кто сейчас сравнится с ними, когда записывай — не хочу? Ютюб пришел слишком поздно и ему достались одни кости...
Инь-Ян

IX СПбМКС

Книжный салон в этом году мне понравился. Во-первых, Михайловский манеж - помещение большое и в центре (хотя слегка душновато), во-вторых, издательские цены радуют, в-третьих, перекрыли несколько близлежащих улиц и сделали интересные инсталляции (улица Хармса и пр.). Короче, питерцам рекомендую.



Из добычи:
Дружинин П.А. Идеология и филология. Ленинград, 1940-е годы (2 тома).
Фатеев В. Жизнеописание Василия Розанова.
де Монтерлан А. Дневники.
Бодлер Ш. Моё обнаженное сердце.
Бэкхёрст Д. Формирование разума.
Дьяков А. В. Мишель Фуко и его время.

Переиздали "Строматы" Климента А. в новой редакции.
Инь-Ян

Перед концом света крепче держать мечи…

Готфрид Бенн. Двойная жизнь. Проза. Эссе. Избранные стихи. М.: Летний сад. 2011



В ряду великих поэтов-интеллектуалов XX века — Рильке, Валери, Элиот, Бродский — Бенн занимает отнюдь не последнее место. Пройдя сложный путь от эпатажного «певца трупов и раковых бараков» до поэта-философа, он, как никто другой, придерживался радикального принципа — только искусство оправдывает эту безумную жизнь, только искусство приобщает человека вечности, без чего человек — никто, неприкаяней животного и невзрачнее водоросли. Но напрасно думать, будто искусство может еще и помочь человеку определиться по жизни, научить чему-то практичному — ничего нет практичного в вечности, в бесконечности, в бездне. «Все мнимо. Есть только — бездна и обреченное “я”». И, однако, для поэта это настоящая опора, неподвижная Земля Птолемея, пусть даже простаки вокруг смеются, утверждая, что она-де крутится.

В своей прозе (а она лишь условно может быть поделена на художественную и эссеистическую) Бенн наиболее ярко предстает эдаким поэтическим Джекилом и Хайдом: вот он пишет — небрежно и иронично — о своей работе популярным врачом-косметологом, а вот — взрывает пласты культур и цивилизаций, рассуждает о снах палеолита, дорической физиологии, искусстве Третьего Рейха. Двойная жизнь, старательно им культивируемая — это единственный способ существовать в мире победившего нигилизма и прагматизма, в мире без идеи будущего (предвосхищая Фукуяму), в мире, где пространство и время более не способ обитания человека, и даже не философские категории, а «приводные ремни» прогресса. В таком мире остается лишь «крепче держать мечи…».

Шестисотстраничный том прозы Бенна, издаваемой впервые, — великолепный подарок русскоязычному читателю. Даже слегка небрежная редактура не может умалить его значение для тех, кто, подобно Бенну, живет больше не внешним, но внутренним, носит в себе, по словам поэта, «зародыши всех богов», устремляясь духом за пределы различимого и неразличимого. А там: «Кто ограничивает колею, стремясь свою не ранить быстротечность, тот предаёт себя небытию; того, кто углублён — вбирает вечность».
Инь-Ян

Править миром должны только поэты...

Летом 1917 года Г. К. Честертон встречался с Николаем Гумилевым. Позднее он написал в своей "Автобиографии":
Многое из того, что он говорил, очень выразительно его характеризовало как представителя своей нации. Попытки определить это качество делались не раз, но безуспешно. Несколько упрощая, можно сказать, что этот народ одарен всеми возможными талантами, кроме одного: здравого смысла. Наш гость был дворянин, помещик, офицер царской гвардии, человек, как говорится, старого режима. Но было в нем и нечто от большевика... Коммунистом он не был, но он был утопистом, и его утопия была безумнее всякого коммунизма. По его замыслу, править миром должны были только поэты. (В этом месте он важно заметил, что он и сам поэт.)

В свою очередь, Гумилев так реагировал на английское искусство:

Collapse )
Инь-Ян

Шедевры китайской классической прозы в переводах Алексеева


Неожиданно вышел дополнительный том к изданному шестью годами ранее двухтомнику "Шедевры китайской классической прозы" в чудесных переводах академика Василия Алексеева. Судьба этих книг удивительна и немного печальна. Задумал их наш выдающийся востоковед еще в 1914 году для грандиозной серии «Памятники мировой литературы» Сабашниковых. Но тут вмешалась война, затем революция... В итоге переводил Алексеев китайцев уже в 1940-х, а издано все это оказалось только сейчас, спустя почти сто лет. Вот так, по нелепой прихоти судьбы, книги, которые могли читать уже наши прадеды, достались лишь нам. Но и то хорошо...
Инь-Ян

Лицо петербургской национальности

Мимо такого текста пройти не мог

Здесь говорят как пишут: "конечно", а не "конешно", "булочная" вместо московской "булошной", петербуржец "жалеет", а не "жилеет". Гласные не тянутся, как, скажем, в ельцинском "паанимаешь". В Петербурге не говорят "проездной билет" (по-петербургски — карточка), бордюр заменяют поребриком, белый хлеб — булкой, подъезд — парадной. Петербургская речь подразумевает четко организованную фразу с подлежащим, сказуемым, выделенным логическим ударением. Послушайте Путина.

Поведению петербуржца свойственна подчеркнутая сдержанность. В общественном транспорте — настороженное молчание, взгляд избегает взгляда, случайное прикосновение — как удар электрического тока. Громкий разговор встречает всеобщее молчаливое осуждение.

Collapse )
  • Current Music
    *** 1. TZ.P2 - Heimkehr