Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

Инь-Ян

Мыслянт, из мыслянтов первый

К 100-летию Станислава Лема — моя статья на Горьком



В сентябре 1974 года Филип Дик сообщил в ФБР, что в Польше, в Кракове, действует некий «комитет», зашифрованный под криптонимом «ЛЕМ» и имеющий целью проникнуть в американскую научную фантастику, а то и куда повыше. В доказательство Дик указал, что «ЛЕМ» пишет, используя самые разные стили и демонстрируя отличные знания множества иностранных языков. Для писателя-одиночки за железным занавесом это казалось невозможным. Но Станислав Лем был явлением, совершенно неординарным для стран социалистического блока. Пока последние строили коммунизм в настоящем, его заботила судьба всего человечества в будущем.

Станислав Лем родился в польском Львове и, как указывает его биограф Войцех Орлинский, скорее всего, 13 сентября 1921 года, а 12-го был записан во избежание несчастий. Увы, несчастий ему выпало предостаточно. Еврейское происхождение (деда звали Герш Лехм) вынудило молодого Лема во время немецкой оккупации скрываться под фальшивым именем армянина Яна Донабидовича; его менее везучие родственники почти все погибли в газовых печах концлагеря Белжец. Всего гитлеровцы уничтожили девяносто процентов из ста двадцати тысяч львовских евреев — и этот кошмар еще долго будет, по словам его жены, «отнимать сон у Сташека». Впрочем, скептиком относительно человеческой природы Лем стал не только насмотревшись ужасов «окончательного решения». Когда в 1945 году он в числе выживших евреев покидал занятый советскими войсками Львов, то его сопровождал «грохот и стук, как на Клондайке» — это новые жители еврейских домов разбивали стены и подвалы в поисках еврейского золота.
Инь-Ян

Самая страшная антиутопия XX века

Между прочим, самая страшная антиутопия XX века — это не "Мы", не "1984" и даже не "451 по Фаренгейту". Это история об эксах, придуманная Сигизмундом Кржижановским примерно в 1926 году. Правда это не отдельная книга, а вставная новелла в повести "Клуб убийц букв", что и является причиной ее малоизвестности.


(обложка российского панк-нойз-проекта "Убийцы букв" — подходящая музыка для этой жуткой антиутопии)

Некий биолог-аноним вывел бактерию-виброфага, которая способна рассекать связь между нервной и мускульной системами человека, тем самым перехватывая управление телом на себя. В свою очередь, управление этими бактериями взял на себя инженер Тутус, изобретя иннерватор — машину, излучающую особые волны, настраивающие работу виброфагов на нужный лад. Отладив технологию, Тутус предложил правительствам нескольких стран кардинальное решение проблемы душевнобольных, с одной стороны, нехватки рабочих рук — с другой. Кое-где, испытывая недостаток финансов, заинтересовались: и вскоре обработанные виброфагами и подключенные к центральному иннерватору зашагали по земле первые эксы — "экстериоризаторы, этические механомашины", люди-зомби, управляемые не изнутри, волей и внутренними импульсами, а целиком извне, импульсами внешними (отсюда ex).

Эксперимент был признан чрезвычайно успешным: эксы хотя и были способны лишь на простые работы, зато делали их беспрекословно, не требуя ничего, кроме элементарной пищи. Однако со временем возмутилась общественность: под лозунгом "даже сумасшедшие имеют право на свое сумасшествие" начались митинги, протесты. Но власти уже почувствовали вкус к дешевой рабочей силе; в правительстве победила радикальная партия и оппозиционеры стали исчезать один за другим, позже появляясь как... эксы. Тут кстати в лабораториях было синтезировано вещество инит, дающее иммунитет к виброфагам. Это позволило Тутусу и прочим радикалам начать план по превращению всего человечества в послушные эксы. Был налажен массовый выпуск дешевых консервов на экспорт, которые были заражены виброфагами. Гигантские толпы эксов тем временем строили новые, все более и более мощные иннерваторы, чье излучение теперь охватывало весь земной шар. В итоге мировая политическая система пала и возникло единое мировое государство Эксиния, управляемое горсточкой иммунизированной элиты.

И все было бы хорошо, но в поведении эксов стали замечать странности. Они отклонялись от запрограммированных путей, портили инструменты, с которыми работали, погибали. Было принято решение отключить один из иннерваторов, самый старый, чтобы проверить его. Хотя пришлось пожертвовать несколькими миллионами подключенных к нему (они почти мгновенно погибли), никаких поломок не обнаружили. Тогда Тутус предположил, что что-то происходит с психикой эксов, их внутренним миром, который был полностью изолирован от мира внешнего и предоставлен самому себе. К нескольким эксам применили препарат инит: очистившись от виброфагов, они оказались полными безумцами: абсолютная изоляция закономерно свела их с ума. В правительстве осознали, что они "окружены миллионами умалишенных, эпилептиков, маньяков, идиотов и слабоумных. Машины держат их в повиновении, но стоит их освободить, и все погибнет". Между тем случаи неповиновения и самоубийств росли, дальнейшие исследования показали наличие в мозгу "самовыключившихся" эксов некоторого количества вещества, в котором признали... инит. Видимо, мозг человека, лишившись возможности управлять телом и порабощенный виброфагами, начал самостоятельно синтезировать противоядие. Остановить этот процесс никому было не под силу. Конец был близок. Тогда Тутус и его сообщники решили, "пока миллионы безумий не прорвались к мускулам, свести игру на ничью". Они разом отключили все иннерваторы. Человечество, заключенное в темнице тела и уже давно ставшее безумным, теперь погибло и физически. Остались лишь незначительные группки людей, сумевших сбежать в труднопроходимые леса и совсем там одичавших. "Малочисленным инитам пришлось частью вымереть, частью слиться с этой человеческой фауной лесов". Ибо города и селения Земли были заражены смрадом миллионов гниющих тел...
Инь-Ян

Нормальный Восток и варварский Запад: радикальный ориентализм графа Кайзерлинга

На "Горьком" — моя рецензия на "Путевой дневник философа" Кайзерлинга. Вещь монументальная, в свое время соперничала с "Закатом Европы", сегодня прочно забыта. Забыта, на мой взгляд, совершенно зря.



Зачем читать его сейчас? Отчасти уже понятно. «Дневник» — проницательный свидетель той эпохи столетней давности, грозы и неврозы которой до сих пор определяют нашу судьбу. Не менее интересны размышления автора, нивелирующие вековую разницу между нами: о человеческой природе, об особенностях восточного и западного пути, об искусстве и действительности. Но есть и третья причина, которую, быть может, не заметили слишком озабоченные историческими свершениями современники, но которая сегодня, в эпоху персональных нарративов, ценится и значит все больше. «Предлагаемый дневник я прошу читать как роман» — так начинает Кайзерлинг свой текст. В этом его принципиальное различие с визионерской серьезностью «Заката Европы»; там, где Шпенглер чеканит объективные истины, Кайзерлинга больше волнует его внутренний мир, куда он и помещает все остальное. Автор не сожалеет о допущенных противоречиях, субъективных выводах, недостатке знаний, но просит читателя «следовать за странником, разделяя все его меняющиеся настроения и переживая вместе с ним все внутренние перемены» — только в этом случае перед читателем, как и перед автором, откроется «независимо существующее смысловое содержание». Таким образом, наш рассказчик един в двух лицах: это не только реальный Герман Кайзерлинг, но и некий «странник», точнее, странствующее, странствующе-мыслящее «я», способное принимать любые духовные формы, поскольку они одной с ним природы. Автор называет его Протеем, ибо на Цейлоне оно буддист (то есть в буддийской форме), в Индии — йог или бхакти-верующий, в Китае — конфуцианец, в Японии — патриот этой страны, а в безлюдных джунглях оно и вовсе может превратиться в растение, полное сплошной витальной силы. Так «Дневник философа» становится выдающимся примером creative nonfiction и autofiction — модных нынче жанров, странным образом сочетающих точное документальное повествование с приемами художественной прозы, эссе и я-нарратива.
Инь-Ян

Особенности посмертного существования в Российской империи 1950-х

По просьбе "Горького" прочитал роман Александра Соболева (lucas_v_leyden) "Грифоны охраняют лиру".



Содержание «Грифонов» далеко не исчерпывается альтернативной историей, но и совсем проигнорировать ее было бы несправедливо. Действие происходит в Российской империи 1950-х годов: революция не произошла, большевики и им сочувствующие бежали на Запад и осели там совершенно в духе всегдашней русской эмиграции, только из всех кухонь предпочитая кавказскую и ностальгически собираясь в трактирчиках «Коба» и «У Лаврентия». Не случилось и Второй мировой, так что подданные наследника цесаревича, вполне в либеральном духе отказавшегося от коронации и проживающего в швейцарском поместье, сохранили все традиционные черты дореволюционного общества — гимназистов, городовых, князей, — дополнив их приметами индустриального времени: метрополитеном и тяжелыми бомбардировщиками. Получилась милая консервативная утопия, разве что без гравилета «Цесаревич»...
Инь-Ян

«Я вижу дальше, чем другие»: о чем писал Шпенглер после «Заката Европы»

Инь-Ян

Сталина любят за уничтожение бесправия, голода и преждевременной смерти людей

Читаю литературные рецензии Андрея Платонова. А их у него, между прочим, - целый том. Особенно много пришлось на 1937-41 года. И сколько же в то время было бреда про шпионов и вредителей! Его в основном и приходится разбирать Платонову. Вот, например, "Чекисты" М. Козакова. Эта пьеса вышла в 1939 году двумя массовыми тиражами и сразу поставлена на сцене. И там некий "поручик Капля, который должен совершить террористический акт против В. И. Ленина, падает духом перед лицом Ленина... Капля на допросе искренно (так у Платонова) сознается, что он не мог убить В. И. Ленина, потому что не в силах был побороть в себе глубокого, потрясающего впечатления от обаяния личности Ленина и Сталина; он не сумел внутренне устоять перед объективной народной правдой их учения. В этом смысле Ленин был защищен от врага собственным величием".

Тут Платонов вроде просто суммирует сюжет пьесы, но в других местах сам пишет, что "Колыма, как и весь наш Север, Камчатка и Дальний Восток — на самом деле могут быть (и во многих отношениях уже стали) столь же прекрасными, гостеприимными обителями для советских народов, как, допустим, Кубань или Северный Кавказ". Или в статье о Джамбуле: "Сталина любят за уничтожение бесправия, голода и преждевременной смерти людей". Это, напомню, написано в 1938 году. Страшном году. Году, в котором НКВД арестовало 18-летнего сына Платонова. Его, кстати, отправили почти на Колыму - в Норильлаг. И, конечно, Сталин, чуть ранее самолично правивший повесть Платонова, был в курсе. Вот такое было еще недавно время, и такая была литература...
Инь-Ян

Освальд Шпенглер

~~~
Человек является хищником
~~~
Жизнь есть война
~~~
Долгую войну выносят немногие, долгого мира не выносит никто
~~~
Все великие открытия и изобретения происходят из радости победы сильного человека
~~~
Чем более одиноко существо, тем решительнее оно строит себе мир, тем сильнее отчеканена его душа
~~~
Воля и одиночество в конечном счете одно и то же
~~~
Оптимизм является трусостью
~~~
Человечество — это зоологическое понятие или пустое слово
~~~
Народ есть то, что из него делают
~~~
Кто не переживает историю как она есть, трагически, без смысла, цели и морали, тот не в состоянии делать историю
~~~
Великая историография вообще не является наукой, а представляет собой искусство, творческую поэзию, слияние души зрителя с душой мира
~~~
Те, кто неспособен ненавидеть, — не мужчина, а историю творят мужчины
~~~
Настоящий диктатор проявляется в том, как он расправляется с союзниками, беспощадно, неблагодарно, стремясь только к своей цели, для который он должен и умеет найти нужных людей
~~~
Революционеры обычно лишены чувства юмора и поэтому терпят крах. Мелкое упрямство и недостаток чувства юмора — вот что такое фанатизм
~~~
Цветные поднимают меч там и тогда, где и когда мы складываем наш
~~~
Равные права противоестественны, они признак вырождения состарившихся обществ и начало их сокрушительного распада
~~~
Культура в самом своем превосходстве есть враг. Поскольку не могут понять ее творений, внутренне усвоить их себе, поскольку они существуют не “для всех”, их надлежит уничтожить. Но такова именно тенденция нигилизма: никто и не думает о том, чтобы воспитать массу до настоящей культуры; это требует усилий и связано с неудобствами, а возможно, и с рядом отсутствующих предпосылок. Напротив: само строение общества должно быть выровнено до уровня черни. И да воцарится всеобщее равенство: всему надлежит быть одинаково пошлым. Одинаково делать деньги и транжирить их на одинаковые удовольствия... Превосходство, манеры, вкус, любого рода внутренний ранг суть преступления
~~~
У культурного человека энергия обращена вовнутрь, у цивилизованного вовне
~~~
Прусский стиль — самоотречение на основе свободного решения, преклонение сильного Я перед великим долгом и задачей, акт господства над самим собой. Это и есть высшее проявление индивидуализма
Инь-Ян

Я – аморалист

Фантастический роман о Марсе "Красная звезда", написанный в 1908 году видным ученым, марксистом А. А. Богдановым, интересен прежде всего как документ той эпохи и портрет передового ее члена. Главный герой (в котором, несомненно, много и от самого автора) с первых же строк так характеризует себя:

Я – аморалист, который просто любит жизнь, хочет ее высшего расцвета и потому вступает в то ее течение (революционное), которое воплощает главный путь истории к этому расцвету.


(Обложка первого издания "Красной звезды")

Далее он поясняет:

Я же находил, что пролетариат уже теперь идет к уничтожению всякой морали и что социальное чувство, делающее людей товарищами в труде и радости и страдании, разовьется вполне свободно только тогда, когда сбросит фетишистскую оболочку нравственности.

И наконец в споре с любимой женщиной говорит о том, что

Многобрачие принципиально выше единобрачия, так как оно способно дать людям и большее богатство личной жизни и большее разнообразие сочетаний в сфере наследственности.

Разумеется, женщина от него уходит. Но интересно другое: далее-то выясняется, что наш герой - вполне нравственная личность, хоть и имеющая недостатки, но отнюдь не пороки. И "вступать в новые связи" на деле он вовсе не собирался, и любить беззаветно способен, и страдать от мук совести, и дружбу ценит, и родину любит, и не может не трудиться, словом, какой-то неправильный аморалист. Почему же он при первом знакомстве так нелестно себя характеризует? Объяснение одно: так было модно. Чтобы прослыть человеком передовых взглядов, нужно было во всеуслышанье заявлять о своем аморализме. Мораль, все ее аксиомы и императивы, этические трактаты и богословские обоснования в начале 20 века, как казалось, ощутимо пованивали старушечьим капотом и засаленным цилиндром буржуа. Напяливать их на себя было если не смертельно, то уж точно неприятно, постыдно и глупо. Лучше щеголять голым. К сожалению, общество голых — это общество дикарей. Почувствовав холод и неудобства хождения нагишом, такое общество поспешно и радостно как один натянет на себя первое же, что ему предложат — а уж что предложить всегда найдутся охотники среди новоявленных вождей и комиссаров. Мораль, как ни странно, такова. Мораль это не только то, что должно быть (утопия), но и то, что уже есть (практопия), причем второе относится к первому как подводная часть айсберга к надводной. Человечество за тысячелетия своей безумной истории выковало ряд настолько безупречных правил нравственной жизни, что ничего нового изобретать, а тем более скопом отметать (пока) не нужно. Бери, пользуйся и радуйся "богатству личной жизни" среди таких же товарищей...
Инь-Ян

Печёнка Прометея

Когда в 1932 году, на пике индустриальной цивилизации модерна, Эрнст Юнгер писал своего "Рабочего", будущее виделось ему в героических тонах. Уже выступало маршем новое поколение титанов, презревших опасность и смерть, вооружённых техникой и стальной волей, повелевающих стихиями и укрощающих хаос, готовых к любым жертвам — в том числе к отказу от личного счастья, потому что этого требует "высший, решающий смысл". К 2000 году, надеялся он, их триумф станет окончательным - тогда и исчезнут последние признаки современной, бюргерской, эпохи.


(Первое издание "Рабочего", 1932)

Вдохновение презирать бюргерскую эпоху Юнгер, несомненно, черпал у Ницше, в рассказе о "последних людях", имеющих "одно удовольствице для дня и одно — для ночи". Научно-технический прогресс 19 века позволил бюргеру достичь невероятной степени комфорта и безопасности в личной жизни — и возвести эти комфорт и безопасность в высшую ценность существования. Отсюда страх смерти и насилия, неприятие боли и страданий, морально-юридическая организация общества, экономическая просчитанность всего и вся, идеал "разумно-добродетельного совершенства". Святые, аскеты, преступники, профессиональные солдаты, радикальные художники и прочие маргиналы либо выносятся на далёкую периферию, либо "одомашниваются" рационально-договорными отношениями. Прогресс предстает как локомотив истории, везущий в благоустроенных вагонах ещё больше комфорта и безопасности для человечества — больше и больше. Видимо, до тех пор, пока каждому не достанется собственного тропического острова с полным холодильником бесплатного пива. Ну, или что-то в этом роде.

Как нетрудно заметить, Юнгер целиком ошибся. В 2000-м и позже мы всё ещё в сердцевине бюргерства, разделяя его главные ценности. Текущая пандемия лишь сильнее выявила требование общества к наивозможной безопасности каждого его члена. Даже незначительные жертвы недопустимы. Впрочем, никуда не делся и экономический расчет, сообразно которому наша цивилизация только и мыслит свое развитие. Даже непреклонное порабощение природы приостанавливается эко-сознанием. Теперь нам и в голову не придёт слепо повиноваться своим вождям хотя бы потому, что за ними не стоит никакого "решающего смысла", кроме сиюминутной суеты по поводу очередного падения барреля. Разумеется, личное счастье мы ценим превыше остального.

Итак, мечта человека стать новым Прометеем была вырвана у него вместе с печёнкой. Неправда ли, мы неплохо проживём и без печёнки?
Инь-Ян

Дугинион



У Дугина вышел заключительный, 24-й том эпопеи "Ноомахия. Войны ума". Первый том, кстати, датирован 2014 годом. Не спрашивайте, как он успел, еще и параллельно выпуская другие книги (о том же Хайдеггере, к примеру). Какой-то новый титан, Дугинион, по аналогии с Гиперионом. И напрасно думать, будто он закоснел в чем-то вроде дремучего славянофильства, через замшелую скважину которого ему так легко ворочать тысячелетиями и парадигмами. Вот, например, небольшая передача, где он рассказывает об объектно-ориентированной онтологии и новой антропологии - самой свежатинке современной западной мысли.

Collapse )